Текст: Артур Гроховский

Гирек Суде шел наперекор логике океана. 28 марта 2026 года он завершил одиночную «беспосадочную» кругосветку с востока на запад за 94 дня 21 час 58 минут 34 секунды, став первым яхтсменом, которому удалось совершить такую кругосветку на тримаране класса Ultim. И в этом главный смысл его похода: не просто новая цифра, а доказательство того, что огромный океанский многокорпусник вообще можно в одиночку провести таким путем вокруг света.

Именно поэтому сравнение с рекордом Жан-Люка Ван ден Хеде требует аккуратности. Ван ден Хеде в 2004 году прошел кругосветку в западном направлении на алюминиевой однокорпусной яхте Adrien за 122 дня 14 часов 3 минуты 49 секунд и держал эту планку более двух десятилетий. Суде улучшил рекорд почти на 28 суток, но шел он на принципиально ином «инструменте» - 31-метровом углепластиковом тримаране, куда более быстром «по паспорту», но и куда более требовательном к управлению на встречной океанской волне. Поэтому смысл его достижения не в том, что «новая лодка оказалась быстрее старой», а в том, что большой многокорпусник вообще смогли довести по этому маршруту до финиша в одиночку.
 

Маршрут westabout в принципе не годится для скоростных рекордов. Обычная быстрая кругосветка строится на использовании западных ветров Южного океана, длинной попутной зыби и общей логики планетарной погодной циркуляции. Здесь же все наоборот: ты не «едешь на системе», а ломишься (и ломаешься) через нее. В Южном океане это означает встречу с западными ветрами, короткой злой волной, тяжелой лавировкой и постоянной необходимостью выбирать курс не лучший для скорости, а наименее разрушительный для лодки. В данном случае выигрывает не тот, кто смелее атакует, а тот, кто дольше сохраняет в целости платформу и такелаж, а также собственную способность принимать решения без фатальной ошибки. Это уже не столько гонка скорости, сколько гонка, скажем так, управляемого истощения.

На многокорпуснике все лишь обостряется. Теоретически Ultim дает огромный запас средней скорости. Практически же на «встречном океане» этот запас превращается в каскад пиковых нагрузок. Тримаран быстро разгоняется, жестче бьется о волну и почти не прощает ошибок: у однокорпусной яхты есть крен, замедление и шанс пережить перегрузку; у большого тримарана грань между «идет» и «перевернулся» тоньше и жестче. Отсюда и парадокс этого проекта: скорость была не главным оружием Гирека Суде, а главным соблазном, с которым нужно было постоянно бороться.
 

Для реализации своего проекта, который изначально подавался как беспрецедентный из-за сочетания курса, размера лодки и одиночного формата, Суде выбрал не новейший «летающий» Ultim, а бывший Geronimo Оливье де Керсосона — лодку с длинной и славной биографией, с репутацией тяжелого океанского бойца.

Этот тримаран, спроектированный дизайн-бюро VPLP, уситановил рекорд Jules Verne Trophy в 2004 году. Потом он прошел «тотальную» модернизацию  в 2014 году под программу Тома Ковиля и стал Sodebo. В ходе переделки корпус заметно облегчили, усилили балки, добавили рулевые устройства и подводные крылья на поплавках, переработали носовые объемы, заменили рангоут. В нынешней конфигурации MACSF — это 31 метр длины, 21,2 метра ширины и около 663 кв. метров парусности. Иными словами, перед нами не музейный экспонат и не ультрасовременный эксперимент, а зрелая, неоднократно проверенная платформа, компромисс между скоростью и живучестью.

Именно живучесть тримарана была для Гирека Суде на первом месте. В официальных материалах проекта подчеркивалось, что MACSF опирается на сравнительно простые, менее хрупкие по сравнению с новейшими поколениями Ultim решения. Это не тот случай, когда лодка строится ради абсолютного пика скорости на идеальном курсе. Это лодка для тяжелой работы, когда успех определяется не красотой телеметрии, а количеством уцелевших систем на сотый день похода. Для кругосветного маршрута против ветра и течений такой выбор выглядит не консерватизмом, а инженерной трезвостью.

По ходу рейса эта инженерная трезвость не раз проявила себя.

Ключевой эпизод пришелся на район к югу от Мадагаскара: на ходу около 20 узлов лодка столкнулась с рыболовной сетью, и правый руль получил серьезное повреждение. Суде пришлось отключать автопилот, разбираться с поведением лодки вручную и перестраивать режим так, чтобы меньше нагружать поврежденную сторону. Для одиночника на 31-метровом тримаране это уже не «неприятность», а событие, угрожающее всему проекту.

Не легче была и южноокеанская фаза у мыса Горн. По данным команды проекта и метеоролога Кристиана Дюмара, после прохода мыса Суде ждали ветры скоростью 30-45 узлов и волна 4-6 метров, причем с постоянной угрозой быть снесенным к подветренному берегу. В обычной кругосветке мыс Горн зачастую становится психологическим переломом: все худшее позади, впереди перемены к лучшему. Здесь же, напротив, за ним ничего хорошего ожидать не приходилось: встречные ветры, тяжелая волна, усталость и необходимость вести большую лодку не так быстро, как она может, а так бережно, как требуется для выживания проекта.
 

Таким образом кругосветка Гирека Суде была скорее экспедицией на гоночной машине, чем чистой гонкой. Формально он бил рекорд. По сути - доказывал, что большой тримаран  может не только демонстрировать фантастическую скорость на восточных курсах, но и выживать в режиме, где скорость постоянно приходится обменивать на сохранность конструкции. Для современной океанской архитектуры это очень важный сигнал. Последние годы мы привыкли обсуждать Ultim через призму полета, рекордных средних скоростей и рекламной эстетики движения на подводных крыльях.
 

Есть и еще один важный слой этой истории - человеческий. Для широкой публики Гирек Суде долго оставался «тем самым французом с курицей Моник»: одиночное путешествие через Арктику и Антарктику, 130 дней зимовки во льдах Гренландии, плавание Северо-Западным проходом, затем океанская гребля через Атлантику и только после этого нормальная, в спортивном смысле слова, карьера в IMOCA.

Но как раз этот странный, неровный, неакадемический путь и сделал его подходящим человеком для проекта westabout. В феврале 2025 года он завершил свой первый Vendеe Globe на 23 месте, окончательно доказав, что умеет не только рассказывать истории, но и держать высокий океанский ритм. А его прежние экспедиции объясняют, откуда взялась главная «валюта» этого рейса: не эффектность, а длинная, упрямая, почти бытовая выносливость.

Что дальше, тоже более-менее понятно. Еще до финиша в этом проекте гонка Route du Rhum 2026 называлась его следующей большой целью, а сам факт успешного кругосветного плавания автоматически возвращает MACSF в число серьезных океанских гонщиков - не самых модных и продвинутых, но очень уважаемых. После такого рейса этот тримаран уже не просто бывший Geronimo и не просто еще один возрастной Ultim. Теперь это тримаран, который доказал, что грамотно перестроенный и правильно управляемый, он способен делать вещи, которые выглядят безрассудством даже по меркам современного океанского спорта.

P.S. Отдельно стоит отметить решимость яхтсмена и его уверенность в своих силах: чтобы совершить свое плавание, он заложил свой дом, а на полученные деньги выкупил тримаран MACSF.

Фото: Armel Vrac & Inet