Текст: Даниэла Йирова, Иржи Зиндулка (2 июля 2026 г.)

Это интервью было записано спустя несколько дней после трагического столкновения 14 июня, в результате которого затонула парусная яхта и погибли четыре человека. Поскольку расследование продолжается и вокруг происшествия возникает множество вопросов, редакция Boatsafe попросила шкипера Владу подробно рассказать, что произошло в тот день.

С момента аварии прошло уже несколько дней. Как вам удается жить дальше? Что вы сейчас чувствуете?

Постоянно возвращаются мысли о последних минутах и перед столкновением, и после него. До сих пор не укладывается в голове, что мы потеряли своих лучших друзей. А вдобавок ко всему у меня, как у шкипера затонувшей яхты, огромный стресс из-за будущего и из-за всего расследования.

Можете вспомнить утро 14 июня? Как начался день и как проходило плавание до того момента, когда вы заметили катамаран?

День начинался замечательно. Когда утром я вышел из носовой каюты, почти все уже были на палубе. Мартина играла на гитаре, все подпевали. Настоящая идиллия. Именно такая, какую мы помнили по предыдущим годам и которой я ждал весь год. Мы были сплоченной компанией из нескольких семейных пар, которые каждый июнь в таком составе ездили в Хорватию.

Во сколько примерно вы вышли в море и из какого места?

Эту ночь мы стояли на якоре в бухте Нечуям на острове Шолта, куда прибыли вечером в субботу из Трогира. Около десяти часов утра решили поднять якорь и выйти из бухты под мотором, чтобы проверить направление ветра. Оказалось, что нам нужно сначала выйти в открытое море - в район Сплитского моря, а уже затем взять более острый курс против ветра к району Сплитских ворот.

Какой был ветер между островами Шолта и Брач?

Около пяти узлов. То есть совсем немного - легкий ветерок, но его хватало, чтобы поставить паруса. Мы подняли стаксель и подняли грот. Затем я вывел яхту максимально острым курсом против ветра. Грот находился почти по осевой линии судна. Стаксель был выбран настолько, чтобы лодка шла нормально. И она действительно шла. Волн практически не было, только легкая рябь на воде. Скорость составляла примерно три узла.

Помните точное направление ветра?

Ветер дул со стороны центральной части острова Брач. Наверное, восточный. Сейчас точно не скажу, пришлось бы заново посмотреть всю ситуацию. Но у нас есть фотография, которая точно показывает направление нашего курса. Она была сделана примерно за пять-десять минут до столкновения.

То есть вам удалось спасти телефон с фотографиями?

Нет. Эту фотографию сделала Мартина еще до столкновения и сразу отправила ее в группу WhatsApp. Благодаря этому снимок сохранился. На борту тогда царила полная спокойная атмосфера. Яхта медленно и спокойно шла своим курсом.

Помните, где именно в тот момент находились вы и остальные члены экипажа?

Петр, мой давний друг и тоже шкипер с 20-летним опытом, сидел за штурвалом и наблюдал за пространством впереди яхты. Насколько я помню, у него также была открыта карта на картплоттере, и он прокладывал курс, рассчитывал, куда мы идем и когда придем. Хеленка сидела слева от стола, а позади нее или чуть сбоку сидела моя подруга Марцела. С правой стороны стола сидели супруги Петя и Йиржинка. Шестеро из нас находились на палубе, а муж Хеленки спустился вниз почитать книгу. К сожалению - в правую каюту.

Это его позже спасатели нашли в затонувшей яхте?

Да. А еще в салоне находилась Мартина, которая выжила буквально чудом. После удара катамаран остановился прямо перед ее лицом. Через образовавшуюся пробоину ей удалось выбраться наружу и выплыть.
 

Когда вы впервые заметили катамаран и как оценили ситуацию? Видели ли вы с его стороны какую-либо реакцию, свидетельствовавшую о том, что вас заметили? Из ваших слов следует, что вы шли к Сплитским воротам практически параллельным курсом с катамараном.

Шума катамарана вообще не было слышно. Я стоял у левого штурвала лицом к Пете, поэтому видел, что происходит сзади и по сторонам. Катамаран я заметил примерно за один-два километра как маленькую точку, приближавшуюся со стороны Сплита. На таком расстоянии это меня совершенно не насторожило, потому что невозможно было понять ни его скорость, ни направление движения. Лишь спустя минуту, когда расстояние сократилось примерно до 500 метров, я занервничал. Тогда я уже понял, насколько это большое судно, и ситуация показалась мне опасной. Катамаран не подавал звуковых сигналов и не менял курс. При скорости 32 узла (более 16 метров в секунду) это означает, что расстояние в 500 метров он прошел примерно за 30 секунд, а последние 80 метров — всего за пять. Именно тогда я крикнул Петру, который стоял за штурвалом, чтобы он уходил в сторону. Поскольку наши паруса были по правому борту, он инстинктивно отвернул вправо. Если бы он повернул влево, стаксель не смог бы перейти на другой галс. Грот бы перебросило, а стаксель - нет. Но буквально сразу же нам показалось, что наше положение стало еще хуже. Наверное, прошло всего три секунды, за которые мы успели пройти метров десять. Тогда я закричал ему: «Петя, влево!» После этого до столкновения оставалось всего шесть-восемь секунд. Мы видели, что катамаран продолжает нестись прямо на нас, и понимали, что сделать уже ничего невозможно. После этого я уже не смотрел ни на кого. Даже на Петра за штурвалом не смотрел. Я просто широко раскрыл глаза и не отрываясь смотрел на катамаран, который стремительно приближался. Словно в замедленной съемке я увидел, как его поплавок врезается в нашу яхту всего в двух метрах от меня и продолжает буквально разрезать ее. И в тот же миг я перестал видеть Петра. И больше никогда его не видел. Ни Петра. Ни наших друзей Йиржинку и ее мужа Петра. Ни тогда. Ни позже. Нигде. Ни среди обломков. После этого все происходило словно в каком-то страшном фильме.
 

Что сильнее всего осталось у вас в памяти из первых минут после столкновения?

У меня навсегда останется ощущение того, что мы оказались буквально под катамараном. Когда я вытаскивал свою подругу Марцелу, она была зажата между сорванным столом кокпита и обломками. К счастью, мне удалось буквально вырвать ее оттуда. Это было огромное везение. К тому моменту она уже полностью находилась под водой. Это происходило над салоном яхты. То есть вода уже дошла до уровня палубы. После того как я вытащил ее, прошло, наверное, всего пять-шесть секунд. Мы еще находились среди обломков палубы, когда яхта просто ушла под воду. Мы мгновенно оказались в море. Нам даже не пришлось прыгать. Яхта просто исчезла под нами. Именно это ощущение осталось у меня от последних секунд существования нашей лодки.

Было ли у вас ощущение, что катамаран продолжал двигаться вперед после удара?

Да. Он что еще несколько секунд буквально таранил нас своим правым поплавком.

Что происходило после того, как вас подняли на борт катамарана?

Мы подняли на борт раненую Марцелу. Она пролежала там около получаса. Я подложил ей под голову полотенце и все это время находился рядом. Солнце палило очень сильно, поэтому я закрывал ее своим телом, чтобы солнечные лучи не попадали ей в лицо. Она стонала от боли. Позже выяснилось, что у нее были сломаны четыре ребра, причем некоторые в двух местах, а также множественные трещины позвонков и грудины.

Ее действительно оставили лежать на раскаленной палубе без какой-либо медицинской помощи?

Да. Оставили.

Через какое время после аварии прибыли спасатели? Известно, что находившиеся поблизости яхты сразу же передали сигнал бедствия SOS и вызвали помощь.

Помощь прибыла примерно через полчаса или сорок пять минут.

Само столкновение произошло, насколько мне известно, в 11:34.

От места аварии нас увезли примерно в половине второго. В больницу мы прибыли еще до двух часов дня.

За пострадавшими не прилетел спасательный вертолет?

Нет. Сначала прибыли медсестра, затем врач. После этого нас перевозил полицейский катер. Не спасательный. Именно полицейский.
 

Что происходило потом в больнице?

Это было очень тяжело. Нас сразу разлучили. Ко мне приставили конвой из трех полицейских, которые запрещали мне даже приближаться к остальным. Когда мою раненую подругу везли мимо меня на компьютерную томографию, мне не разрешили даже подойти к ней. К счастью, примерно через час приехал консул, который нам очень помог.
 

Когда вас перевозили с катамарана, Марцелу тоже везли вместе с вами?

Да. Она была вместе с нами. А уже у причала нас пересадили в машины скорой помощи.

Чем все закончилось в больнице? И куда вас затем отвезли?

Девушки, насколько я помню, оставались в больнице примерно до половины седьмого вечера, когда за ними приехал консул. А меня уже в четыре часа дня отвезли в полицейский участок, где начали допрашивать.

У вас ведь не осталось никаких вещей и даже не было места, где остановиться. Как удалось решить эту проблему?

Нам очень помог консул. Кроме того, очень достойно поступил владелец чартерной компании. Он организовал для нас размещение в отеле Atrium.

После этого полиция еще как-то ограничивала ваши действия?

Когда около половины двенадцатого ночи мы вместе с господином консулом уезжали из полицейского участка, к нам подбежал офицер. Он настаивал, чтобы мы оставались в распоряжении следствия. Тогда консул спросил его: «Мы арестованы?» Когда тот ответил «нет»,мы уехали в гостиницу. На следующее утро в Сплит приехал сын погибшего Пети вместе с другом. И мы сразу же отправились обратно в Чехию. Консул оказал нам полную поддержку. Позже к нам приехал и посол Чехии Милослав Гандалович. Он выразил соболезнование и сказал слова поддержки.
 

Какова ситуация сейчас? Требует ли хорватская сторона от вас какого-либо дальнейшего сотрудничества?

В пятницу к нам приезжали следователи из Остравы. Они сообщили, что получили запрос от следственных органов Сплита о необходимости нашего допроса. Мы отказались ехать в Сплит. Но одновременно заявили, что готовы ответить абсолютно на все вопросы либо в отделении полиции в Остраве, либо по видеоконференции. Мы полностью готовы сотрудничать. Но возвращаться в Хорватию не хотим.

Спасибо вам за доверие и за то, что поделились своим свидетельством. Мы желаем вам и всем, кого затронула эта трагедия, сил пережить эти тяжелые дни.

* * *

Расследование трагического столкновения продолжается, и окончательные выводы пока не сделаны. Это интервью не ставит целью заменить работу следователей или определить виновного. Его задача - сохранить свидетельство непосредственного участника событий и дать возможность прозвучать его версии произошедшего наряду с многочисленными предположениями и слухами.

Одновременно интервью поднимает вопросы, выходящие далеко за рамки самой причины столкновения: от организации спасательной операции до обращения с выжившими в первые часы после трагедии. По нашему мнению, все эти обстоятельства также заслуживают самого тщательного анализа, поскольку могут сыграть важную роль при реагировании на подобные чрезвычайные происшествия в будущем.

///

Заключение юриста Яна Онхайзера (JUDr. Jan Onheiser)

Полный юридический анализ и ссылки на источники представлены в отдельном материале. Ниже приводится краткое изложение основных выводов.

Оба судна были обязаны соблюдать требования COLREG - Международных правил предупреждения столкновений судов в море (Convention on the International Regulations for Preventing Collisions at Sea), принятых под эгидой IMO (International Maritime Organization), а также действующее законодательство Республики Хорватия. Поскольку KRILO ECLIPSE является коммерчески эксплуатируемым судном, на него распространяются также дополнительные международные конвенции, включая SOLAS, STCW и другие.

1. Нарушение требования безопасной скорости судном KRILO ECLIPSE (Правило 6 COLREG)

Согласно техническим данным системы AIS, в момент столкновения катамаран KRILO ECLIPSE двигался со скоростью от 18 до 30 узлов.

Следственные органы должны располагать также подробной записью системы SafeSeaNet, эксплуатируемой European Maritime Safety Agency (EMSA).

Согласно COLREG каждое судно обязано выбирать безопасную скорость, учитывая:

· интенсивность судоходства;

· погодные условия;

· видимость;

· возможность своевременно предотвратить опасную ситуацию.

Существующая судебная практика также требует особенно строго соблюдать безопасную скорость именно в районах интенсивного движения судов.

Учитывая плотность судоходства в районе аварии, имеются достаточные основания полагать, что скорость KRILO ECLIPSE не соответствовала требованиям безопасной скорости, чем было нарушено Правило 6 COLREG.

2. Ненадлежащая оценка опасности столкновения и нарушение хорошей морской практики (Правила 2 и 7 COLREG)

COLREG требует не только избежать самого столкновения, но и не допустить возникновения опасности столкновения (avoid risk of collision).

Исходя из имеющейся информации:

· катамаран сохранял практически постоянную скорость около 30 узлов;

· каких-либо заметных уклоняющихся маневров практически не предпринималось.

Следовательно, имеются основания считать, что экипаж KRILO ECLIPSE неправильно оценил развитие ситуации и не предпринял необходимых действий для предотвращения столкновения, нарушив тем самым Правило 7 COLREG.

3. Нарушение правил обгона (Правило 13 COLREG)

Согласно записи траектории движения KRILO ECLIPSE:

· курс практически не менялся;

· скорость не снижалась.

Исходя из взаимного положения обоих судов в момент столкновения, KRILO ECLIPSE следует считать обгоняющим судном. Таким образом, катамаран нарушил Правило 13(a) COLREG, поскольку обязан был держаться в стороне от курса обгоняемого судна. При этом парусная яхта не нарушила обязанностей обгоняемого судна, предусмотренных Правилом 13 совместно с Правилом 17(b) COLREG.

4. Нарушение обязанности уступить дорогу парусному судну (Правило 18 COLREG)

Парусная яхта двигалась под парусами. KRILO ECLIPSE являлся моторным судном. Следовательно, катамаран был обязан уступить дорогу парусному судну. Тем самым, по мнению автора заключения, KRILO ECLIPSE нарушил Правило COLREG. При этом данное нарушение не отменяет основную обязанность обгоняющего судна, установленную Правилом 13 COLREG.

///

Заключение врача Войтеха Вайдлика (MUDr. Vojtěch Vajdík)

Догоспитальная помощь

Координацию спасательной операции в Хорватии осуществляет:

· национальный центр MRCC Rijeka;

· в тесном взаимодействии с региональным центром MRSC Split.

Именно они направляют к месту происшествия ближайшие доступные силы поисково-спасательной службы (SAR — Search and Rescue). Поисково-спасательные суда могут иметь медицинского работника на борту, но его присутствие не является обязательным.

В районе Сплита используется спасательный вертолет EC-145, базирующийся на острове Брач и обслуживающий весь центральный Адриатический регион.

Для сравнения:

· все побережье Хорватии обслуживают два спасательных вертолета;

· в Чехии действует десять вертолетных баз.

Кроме того, в Хорватии не существует законодательно установленного прибытия скорой помощи, тогда как в Чехии норматив составляет 20 минут.

Работа медицинских служб

Автор отмечает, что не располагает полной информацией о действиях конкретной бригады. Однако с профессиональной точки зрения все выжившие должны были рассматриваться как пациенты с политравмой, даже если внешне они выглядели практически невредимыми.

В Чехии порядок оказания помощи таким пострадавшим строго регламентирован Министерством здравоохранения.

Даже при отсутствии явных повреждений механизм травмы и энергия удара сами по себе являются основанием для направления пациента в специализированный травматологический центр. Нередко тяжелые внутренние повреждения выявляются лишь значительно позже.

Оценка действий на месте происшествия

По мнению врача, имеющихся данных недостаточно для полной оценки оказанной медицинской помощи. Однако он считает, что организация эвакуации была ошибочной, поскольку главным фактором должно было стать максимальное сокращение времени транспортировки. Вероятной причиной задержки стало использование полицейского катера. Опасность промедления, по мнению автора, была недооценена.

Вертолет EC-145, базирующийся на острове Брач:

· оснащен лебедкой;

· способен эвакуировать пострадавших как с поверхности воды, так и непосредственно с судна;

· способен прибыть в район аварии примерно за восемь минут.

Если он был доступен, его следовало направить к месту происшествия, поскольку квалифицированная медицинская помощь могла быть оказана значительно раньше. После этого эвакуацию можно было продолжить морским путем. Это позволило бы существенно уменьшить страдания тяжело раненой женщины - достаточно было своевременно ввести обезболивающие препараты и при необходимости обеспечить кислородную поддержку.

При поступлении в больницу, по мнению врача, одной из первоочередных задач должно было стать обеспечение теплового комфорта пострадавших:

· укрыть их одеялами;

· использовать термоизоляционные покрытия.

Переохлаждение значительно увеличивает смертность среди пациентов с тяжелыми травмами.

Как аналогичная авария была бы организована в Чехии

Такое происшествие рассматривалось бы как столкновение двух полностью заполненных легковых автомобилей. На место были бы незамедлительно направлены:

· служба скорой медицинской помощи;

· полиция;

· пожарно-спасательная служба;

· при необходимости санитарная авиация.

Далее проводились бы:

· быстрая сортировка пострадавших (триаж);

· определение приоритетов оказания помощи;

· распределение пострадавших по степени тяжести.

Для пациентки с множественной травмой стандарт помощи включал бы:

· оценку жизненно важных функций;

· кислородную терапию;

· предотвращение переохлаждения;

· обеспечение венозного доступа;

· введение обезболивающих препаратов;

· инфузионную терапию;

· введение препаратов для профилактики осложнений кровопотери;

· иммобилизацию переломов;

· транспортировку на вакуумном матрасе, вероятнее всего вертолетом.

Кроме того, всем выжившим немедленно была бы предложена психологическая помощь, которую в Чехии оказывают специально подготовленные специалисты всех служб интегрированной системы спасения.
 

----------------------------------------------------
 

За текст интервью особая благодарность Евгении Любимовой и подписчику ее ТГ-канала Владимиру, выполнившему перевод.